Category: общество

22 февраля - первый Кубанский поход («Ледяной» поход)

Отряд, выступивший в ночь с 9 на 10 (с 22 на 23) февраля 1918 года из Ростова-на-Дону, включал:

* 242 штаб-офицера (190 — полковники)
* 2078 обер-офицеров (капитанов — 215, штабс-капитанов — 251, поручиков — 394, подпоручиков — 535, прапорщиков — 668)
* 1067 рядовых (в том числе юнкеров и кадетов старших классов — 437)
* добровольцев — 630 (364 унтер-офицеров и 235 солдат, в том числе 66 чехов)
* Медицинский персонал:148 человек — 24 врача и 122 сестры милосердия

С отрядом также выступил значительный обоз гражданских лиц, бежавших от большевиков.

Этот, связанный с огромными потерями, марш стал рождением Белого сопротивления на Юге России.

Вопреки трудностям и потерям, из горнила Ледяного похода вышла уже пятитысячная настоящая армия, закалённая в боях. Лишь такое число воинов Русской Императорской армии, после октябрьских событий, твёрдо решили, что будут бороться. С отрядом-армией следовал обоз с женщинами и детьми. Участники похода получали почётное наименование «Первопоходник».



Православное (сербское) кладбище около Сан Франциско. Надпись гласит - "Георгиевским кавалерам императорской России"

Рождественская Настойка

В канун Рождества надо бы написать о высоком и духовном, но увы – нет таланта. Посему напишу о низменном...
Итак – Рождественская Настойка.
В самом начале лета запасаемся стеклянной бутылью с нешироким горлышком, закрывающимся пробкой. Прикидываем, какие ягоды (только ягоды!) будут доступны текущим летом. В этом году у меня были: вишня, черешня, клубника, малина и ежевика – итого пять. Первой подоспела вишня. Засыпаем в бутыль ягоды вишни (без косточек) на одну пятую обьема, добавляем сахар по вкусу и заливаем водкой так, чтобы все ягоды были покрыты. Хорошенько встряхиваем, укупориваем пробкой и ставим в темное место. Брожения конечно же нет, так как концентрация спирта высока, но сок вишни экстрагируется водкой и настойка приобретает приятный глазу вишневый цвет. Потом делаем то же самое и с другими ягодами по мере их созревания. Ягоды берутся только самого лучшего качества. К осени бутыль заполнена доверху. Добавляем туда соцветия гвоздики (по вкусу) еще раз встряхиваем и ставим дозревать до Нового года.
На Новый Год настойку не пьем, для того есть шампанское, а вот Рождество – праздник деликатный и требует напитка особенного.
Содержимое бутыли фильтруем и наливаем в хрустальный кувшинчик богемского стекла Получается настойка, чудесного рубинового цвета с ароматом лета. Пьем ее маленькими глоточками из серебряных рюмок. Что интересно – после же первого глотка во рту проявляется аромат вишни, потом черешни, клубники и так далее всех ягод в том порядке, в котором их добавляли.

С праздником!

Двадцать лет спустя...

Последнее время, видимо в с связи со смертью Егора Гайдара,
многие делятся своими воспоминаниями и последних годах советской власти. Да, многое уже позабылось с тех пор, особенно плохое. И это нормально, так уж устроен человеческий мозг, что негативные воспоминания вытесняются довольно быстро, а позитивные хранятся в значительно дольше. Но кое-что помниться...

Итак - декабрь 1989 года. Я в качестве добровольного гида и переводчика помогаю сьемочной группе американского телевидения (г. Атланта, 11 канал), которая приехала в Москву снимать результаты перестройки и гласности. Их удивляет все – шофер, прямо на улице голыми руками в 20 градусный мороз починяющий мотор своего грузовика, горящие помойки во дворах, демонстрации на улицах и конечно же дружелюбие незнакомых людей, которые встретили их, поселили в своих квартирах, поят и кормят. Притом, в магазинах продуктов нет. То есть иногда что-то и где-то выбрасывают, но вот как попасть в нужное место и в нужный час – никому не ведомо.
Популярны анекдоты:
«ОтвАри потихоньку калитку» - это не слова из песни, а рецепт из поваренной книги.
Покупатель в магазине – Взвесьте мне пожалуйста полкило продуктов.
Продавец – Приносите, завешу.

- Как вы покупаете продукты? – удивляются американцы. Я им демонстрирую свою визитную карточку покупателя.



Шок... Что это? – Это документ, покоторому я могу купить продукты, если я их конечно найду. Видите, на обратной стороне написаны имена моих детей? Это значит, что я могу купить продуктов также и на их долю.
Перед Новым годом у нас на работе прошел слух, что через четыре дня в соседнем магазине будут давать сливочное масло. Наши женщины соорганизовались быстро – нашли общую тетрадку, договорились с администрацией магазина и завели список. Желающих отмечали каждый день на улице, около магазина. Меня по знакомству отмечали заочно. И вот желанный день настал – я отстоял на морозе час на улице и еще час внутри магазина. На ладони левой руки и меня чернильным карандашом был записан номер – просто и удобно, не показывать ведь же паспорт? Дошел до прилавка. Получил две пачки сливочного масла, по 200 грамм каждая. Вернулся домой довольный и счастливый. И это хорошо. Один мой пожилой родственник, инвалид войны живший в соседней с Москвой области, получил на 7 ноября «праздничный» ветеранский заказ – 2 килограмма овса. В зернах. И все.
«Лошади кушают овес и сено....»
Помню также где-то в это время я проходил с моим другом Эдиком Горбатовам по Арбату. Мы остановились на перекрестке, Эдик оглянулся вокруг и сказал – А ведь здесь через десять лет будут волки бегать. И тогда мне это не показалось таким уж большим преувеличением.
Где-то перед отьездом американцы уговорили меня зайти в наш универсам, что на Новоясеневской улице и сделать там сьемки.
- Но ведь там ничего нет! – удивился я.
- Вот это мы и хотим заснять.
Зашли втроем – я, оператор и его помощник. Ряды и ряды пустых полок. Только в одном углу стоит решетчатый контейнер, наполовину наполненный гнилой и замороженной капустой. Ее никто не берет. Но народ в магазине есть. Люди кучкуются около бывшего бакалейного отдела и чего-то ждут.
- Женя, у вас так плохо с едой, почему эта капуста сгнила? – спрашивают у меня американцы. Ну что им ответить?
В это время открывается дверь бакалейного отдела и дородная продавщица в белом халате с силой выталкивает в торговый зал контейнер с молоком . Контейнер катится некоторое время и встает. К нему со всех сторон бросаются люди и начинают хватать картонные пакеты. Давка, ругань, кто посильней, тот и взял. Под напором людских тел контейнер хаотично перемещается по торговому залу. Оператор снимает. Мне больно и стыдно на это смотреть.
Через пять минут контейнер пустеет. Досталось далеко не всем. И тут озлобленная толпа замечает нас.
- Кто вы такие? Почему вы нас снимаете? Разбейте им камеру!
- Я вот сейчас вас в милицию сдам! – Это продавщица заметила нас и вызвала на подмогу истекающую розовым жиром заведующую.
Вокруг нас угрожающе сжимается кольцо озлобленных донельзя людей.
Я понимаю, что нас вскоре будут бить. И довольно больно.
Я достаю из кармана бумагу, размахиваю ей и кричу – Вот разрешение на сьемки выданное исполкомом Москвы! Заслоняю американцев спиной и шепчу – Get out of here. Quickly! В конце концов мы благополучно выбираемся на улицу.

И вот теперь, двадцать лет спустя, я сравниваю тогдашнее состояние российского общества с состоянием смертельно больного человека. Болезнь запущена, все сроки уже прошли. Медикаментами лечить бесполезно. Спасет только операция. Тяжелая, болезненная и даже без наркоза. Гайдар и его команда такую операцию сделали. Мне неважно, что эта команда делала потом и кто из них что поимел в результате реформ.
Главное другое – в то время они спасли страну.

Через три дня у меня день рождения...

Вот в таком доме я родился.




Для тех, кто не знает - такой дом называется барак. Моего дома давно уже нет. А вот этот уцелел. И в нем по сию пору живут люди. И у них наверное рождаются дети. Хотя около моего родного барака вроде бы было почище. Родился я в феврале. По рассказам родителей, зима 1951 года была холодная. Впрочем, тогда все зимы были холодные. В каждой комнатке стояла печурка. Ей и отапливались. Дров в городе было достать трудно. Вернее их можно было где-то купить. Но у родителей не было денег. Поэтому печку топили опилками и обрезками досок, которые мой отец где-то прикупал. Средняя температура в нашей комнатке была + 11 градусов. Когда меня нужно было купать в цинковом корыте, то печку топили самыми лучшими обрезками досок и температура в комнате поднималась аж до + 15. Нет, мои родители не были зэками или спецпереселенцами. Они жили в индустриальном городе, в самом цетре России. Тогда все так жили. только в книгах и газетах об этом не писали.
Совершенно роскошые хрущевки, или как их теперь презрительно называют "хрущобы" появились гораздо позднее, в 60 годах.
Впрочем, к тому времени, моим родителям удалось сильно улучшить свои жилищные условия. Мы уже жили в кирпичном доме. В коммунальной квартире, все в одной комнате. Размером в 14 кв. метров - папа, мама, я, мой брат и бабушка...